Читать книгу - "Смерть на Кикладах. Сборник детективов №4 - Сергей Изуграфов"

быстро добавил: — Я завтра же с самого утра запрошу у провайдера распечатку его звонков!

— Очень хорошо, — кивнул Смолев. — Пойдем дальше. Наш преступник — очень умный человек и совершенно безжалостный. Посмотрите, как умело он манипулирует людьми. Двое англичан с его подсказки отправляют несчастного Перуцци на верную смерть. Я уверен, что сам преступник использовал старую легенду про демона с кровавыми глазами, чтобы напугать юношу, а оливковое масло — чтобы упростить себе задачу.

— С фантазией мерзавец! — отреагировал Антонидис — Это же надо было такое придумать!

— Безусловно! Он же руководил действиями этой криминальной парочки, Элджи и Хоуи, после гибели итальянца. Именно ему, я уверен, звонил Стэнсбери из «Эль Капитано», пока пьяный Петтигрю дремал в кресле. Причем злоумышленник не только руководил, но и активно участвовал в деле сокрытия улик. Помните пакет с комбинезоном, который оказался рядом с трупом у башни, куда англичане сложили всю одежду и обувь убитого?

— Помню! К сожалению, во время обыска мы так его и не обнаружили ни у башни, ни на лестнице, — развел руками старший инспектор.

— Вот видите! Пакет они оставили на месте падения, и он бесследно исчез. А на месте падения к утру образовалась куча щебня. Любопытное совпадение? — Смолев остановился перед столом и посмотрел на полицейского сверху вниз. — А машина, которую пригнал Говард неизвестно откуда и потом оставил в порту у причала? Где она? И она тоже бесследно исчезла!

— Получается, что преступник ее забрал? — выдвинул предположение старший инспектор.

— Вот именно! И Дионисиади позвонил он же, предупредить о том, что в Базеос привезут труп. И если моя догадка верна, ему же и перезвонил Дионисиади сразу после того, как только вы вышли из кабинета смотрителя! И именно после этого разговора старый смотритель покончил с собой…

— Ну хорошо, допустим, но зачем преступнику все это понадобилось? — продолжал недоумевать Антонидис. — Убийство, замаскированное под несчастный случай, а потом и вся эта возня с трупом…

— Теодорос, дневник Перуцци ясно говорит о том, что он приехал на Наксос отыскать клад. Какой и где, — эту информацию он не доверил даже дневнику. Но я не исключаю, что он поделился ею со своими, как он считал, друзьями — Стэнсбери и Петтигрю. А они — со своим боссом!

— И Перуцци сразу стал им не нужен, — догадался старший инспектор, достав платок и вытирая им лоб. — Нет, какие все-таки мерзавцы! А зачем было красть тубус?

— Здесь пытались убить, как говорят у нас в России, сразу двух зайцев одним выстрелом, — невесело хмыкнул Смолев. — Или даже трех! Во-первых, дискредитировать местную полицию, возможно, даже добиться отстранения вас от расследования за потерю важных улик. Пока прислали бы другого следователя — неделя бы прошла!

— Неделя? Две, как минимум! — махнул рукой полицейский. — В афинском департаменте не хватает квалифицированных кадров. Им сейчас точно не до Наксоса!

— Две? Тем более! А время для нашего оппонента, видимо, тоже очень важный фактор. Во-вторых, преступнику понадобилось фото, где на стене подвального помещения были пронумерованы камни. Вот это самое, на столе… Ведь оно единственное пропало из тубуса. Возможно, Перуцци тоже не до конца доверял своим партнерам и утаил от них какие-то важные детали. Или преступник должен был получить эту информацию от Дионисиади, но тот не успел ее передать. И пришлось красть тубус.

— А в-третьих?

— В-третьих, преступнику зачем-то понадобилось подставить Карипидиса. Вы же не думаете, что это была инициатива англичан?

— А чья? Наверняка их идея!

— Нет, старший инспектор, — решительно помотал головой Смолев. — Карипидис — это еще одна фигура, которую преступник решил таким способом вывести из игры. Видимо, режиссер тоже знал про клад и претендовал на свою долю сокровищ. Помните, как он требовал, чтобы вы его пустили в кабинет смотрителя? Думаю, Карипидису нужна была именно эта фотография. Не исключено, что он пытался вести свою собственную игру. Ведь устроить спектакль в замке Базеос была именно его идея. Таким образом он получал свободный доступ к помещениям замка и смог бы там находиться, не вызывая подозрений. Но после того, как в замке был найден первый труп, полиция закрыла туда доступ. И планы Карипидиса сорвались. А теперь он и сам пропал.

— И где он может быть? Уже почти двенадцать часов прошло с его исчезновения!

Смолев сделал еще несколько шагов. Проходя мимо стола, скользнул задумчивым взглядом по фото, потом вдруг остановился на полушаге, словно наткнувшись на невидимое препятствие, хлопнул себя по лбу, промычал что-то невразумительное, вроде «Боже, какой идиот!» — точнее Антонидис не разобрал, молча достал из плечевой кобуры свой «Herstal FN», вынул магазин, убедился, что он полон, и быстро вернул пистолет в кобуру.

— Это мы сейчас с вами и выясним, Теодорос, — проговорил он, торопливо надевая пиджак. — Поднимайте всех своих людей по тревоге. Мы немедленно выезжаем. Немедленно! Вызывайте кинологов и экспертов. Пусть захватят с собой кирки и лопаты! Промедление смерти подобно!

— Но куда? — растерянно воскликнул старший инспектор, разводя руками. — И зачем? В такое время?

— Как, вы еще не поняли? — Смолев схватил фото со стола и потряс им в воздухе. — Замок Базеос, подвал, западная сторона! Скорее, Теодорос, скорее, если мы еще хотим застать его в живых!

Часть шестнадцатая

Смерть является просто-напросто результатом неправильного воспитания.

Умберто Эко

Как и подавляющее большинство детей, Яннис появился на свет маленьким дрожащим комочком, ознаменовав свое приход недовольным пронзительным криком. Младенец настороженно глядел на окружавший его мир, словно уже заранее не ожидая для себя ничего хорошего. Это проявившееся в первые же минуты жизни подозрительное недоверие ко всему, что есть вокруг, останется с ним навсегда.

Главой семьи Карипидисов был дедушка — Яннис Карипидис-старший, удачливый делец, а в домашнем кругу — тиран и деспот. Мнение родителей при выборе имени для младенца совершенно не бралось в расчет — их попросту поставили перед свершившимся фактом. Так новорожденный тоже стал Яннисом и любимчиком деда.

Мать малыша была женщиной безвольной и болезненной. Она рано вышла замуж и успела родить Яннису еще двух братьев и сестричку, прежде чем болезнь сердца свела несчастную женщину в могилу. К тому моменту мальчику исполнилось семь лет. Он плохо помнил свою мать. Позднее она будет ассоциироваться у него в памяти со стойким запахом лекарств, висящим душным облаком в комнате с низким потолком. В центре комнаты стояла кровать с металлическими круглыми шарами, на которой, укрытая периной, — больная постоянно мерзла, даже летом, — лежала маленькая хрупкая женщина с бледным лицом.

Изредка, в часы, когда она чувствовала себя полегче, мать гладила сына по голове холодной рукой и слабым осипшим голосом выговаривала